Уральские самоцветы – Imperial Jewelry House

[39775444895206]

Уральские самоцветы в доме Imperial Jewellery House
<br>Ювелирные мастерские Imperial Jewelry House десятилетиями занимались с самоцветом. Далеко не с любым, а с тем, что отыскали в регионах на пространстве от Урала до Сибири. Самоцветы России — это не собирательное имя, а определённое сырьё. Кристалл хрусталя, найденный в зоне Приполярья, имеет другой плотностью, чем альпийский. Красноватый шерл с побережья Слюдянского района и тёмный аметист с Урала в приполярной зоне имеют включения, по которым их можно опознать. Мастера бренда учитывают эти нюансы.<br>

Нюансы отбора
<br>В Imperial Jewelry House не делают эскиз, а потом ищут минералы. Часто бывает наоборот. Появился минерал — возник замысел. Камню доверяют определять силуэт вещи. Манеру огранки подбирают такую, чтобы сохранить вес, но показать оптику. Иногда камень лежит в хранилище месяцами и годами, пока не появится правильная пара для вставки в серьги или ещё один камень для подвески. Это долгий процесс.<br>

Примеры используемых камней

Демантоид. Его обнаруживают на Среднем Урале. Ярко-зелёный, с сильной дисперсией, которая превышает бриллиантовую. В работе непрост.
Уральский александрит. русские самоцветы Уральского происхождения, с узнаваемой сменой оттенка. Сейчас его добывают крайне мало, поэтому берут материал из старых запасов.
Халцедон голубовато-серого тона с мягким серо-голубым оттенком, который называют ««дымчатое небо»». Его месторождения находятся в регионах Забайкалья.

<br>Манера огранки самоцветов в доме часто ручная, традиционных форм. Используют кабошоны, плоские площадки «таблица», комбинированные огранки, которые не максимизируют блеск, но подчёркивают естественный рисунок. Элемент вставки может быть неидеально ровной, с оставлением кусочка матрицы на изнанке. Это принципиальный выбор.<br>

Оправа и камень
<br>Металлическая оправа выступает окантовкой, а не центральной доминантой. Драгоценный металл применяют разных цветов — красноватое для топазов с тёплой гаммой, классическое жёлтое для зелёной гаммы демантоида, светлое для прохладной гаммы аметиста. В некоторых вещах в одном изделии комбинируют два-три оттенка золота, чтобы создать переход. Серебряные сплавы берут нечасто, только для специальных серий, где нужен холодный блеск. Платиновую оправу — для значительных по размеру камней, которым не нужна соперничающая яркость.<br>

<br>Результат — это изделие, которую можно распознать. Не по клейму, а по характеру. По тому, как установлен камень, как он развернут к источнику света, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Да и в пределах одной пары серёг могут быть отличия в оттенках камней, что считается нормальным. Это результат работы с природным материалом, а не с синтетическими вставками.<br>

<br>Следы работы остаются различимыми. На внутри кольца-основы может быть не снята полностью след литника, если это не влияет на комфорт. Штифты закрепки иногда оставляют чуть массивнее, чем минимально необходимо, для надёжности. Это не грубость, а свидетельство ручного изготовления, где на первостепенно стоит долговечность, а не только внешний вид.<br>

Работа с месторождениями
<br>Императорский ювелирный дом не покупает Русские Самоцветы на биржевом рынке. Налажены контакты со давними артелями и частными старателями, которые десятилетиями поставляют материал. Знают, в какой партии может попасться неожиданный экземпляр — турмалинный кристалл с красным ядром или аквамариновый камень с эффектом «кошачий глаз». Порой доставляют необработанные друзы, и решение вопроса об их распиле выносит совет мастеров. Ошибок быть не должно — редкий природный объект будет уничтожен.<br>

Мастера дома ездят на месторождения. Важно разобраться в контекст, в которых минерал был сформирован.
Приобретаются целые партии сырья для перебора внутри мастерских. Отбраковывается до восьмидесяти процентов материала.
Оставшиеся экземпляры проходят предварительную оценку не по классификатору, а по личному впечатлению мастера.

<br>Этот метод не совпадает с логикой сегодняшнего рынка серийного производства, где требуется стандарт. Здесь нормой становится отсутствие стандарта. Каждый ценный экземпляр получает паспорт камня с указанием месторождения, даты получения и имени огранщика. Это внутренняя бумага, не для покупателя.<br>

Изменение восприятия
<br>Самоцветы в такой огранке перестают быть просто частью вставки в ювелирную вещь. Они превращаются предметом, который можно созерцать отдельно. Перстень могут снять с руки и положить на стол, чтобы наблюдать световую игру на плоскостях при другом свете. Брошь можно развернуть тыльной стороной и рассмотреть, как закреплен камень. Это требует иной формат общения с изделием — не только повседневное ношение, но и наблюдение.<br>

<br>В стилистике изделия избегают прямых исторических реплик. Не делают копии кокошников или боярских пуговиц. Тем не менее связь с традицией сохраняется в соотношениях, в подборе цветовых сочетаний, отсылающих о северных эмалях, в ощутимо весомом, но комфортном посадке вещи на руке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее перенос традиционных принципов к нынешним формам.<br>

<br>Ограниченность сырья диктует свои рамки. Линейка не выпускается ежегодно. Новые привозы бывают тогда, когда собрано нужное количество достойных камней для серийной работы. Порой между значимыми коллекциями могут пройти годы. В этот интервал выполняются штучные вещи по архивным эскизам или доделываются старые начатые проекты.<br>

<br>Таким образом Императорский ювелирный дом работает не как производство, а как ремесленная мастерская, связанная к конкретному источнику минералогического сырья — самоцветам. Процесс от добычи минерала до итоговой вещи может длиться неопределённо долгое время. Это долгая ремесленная практика, где временной фактор является важным, но незримым материалом.<br>

[投稿者]

投稿